Опухоли кожи часто выглядят безобидно: небольшое пятнышко или ранка, которая долго не заживает. Между тем они способны быстро разрушать окружающие ткани. Особенно тяжело, когда новообразование находится на лице, волосистой части головы или шее, то есть там, где внешний вид и работа органов неразрывно связаны. В отделении опухолей головы и шеи онкодиспансера оперируют именно таких пациентов. Хирурги удаляют опухоль, а затем восстанавливают нос, губы, веки, ушные раковины. О том, как это делается и зачем, рассказывает заведующий хирургическим отделением опухолей головы и шеи Областного клинического онкологического диспансера Алексей Власов.

— Почему опухоли кожи на лице и шее считаются такими сложными?

— Из-за анатомии. На лице почти нет запаса тканей. Под кожей сразу хрящ, кость, мышцы, а рядом глаз, дыхательные пути, ротовая полость. Опухоль может выглядеть как маленькая язвочка, а под ней уже разрушены глубокие слои. Чтобы убрать её полностью, приходится иссекать ткани с запасом. Отсюда главное противоречие: онкологическая безопасность требует радикальности, а пациенту нужны лицо и работающие органы.

— Что остаётся после такой операции?

— Дефект, иногда очень большой: часть носа, половина губы, веко, ушная раковина. Если его просто ушить или оставить заживать самостоятельно, пациент получит не только косметическую, но и функциональную проблему. Он не сможет нормально дышать, есть, закрывать глаз, внятно говорить. Поэтому реконструкция для нас не дополнение к операции, а её обязательная часть. Мы планируем её ещё до того, как берём в руки скальпель.

— Как проходит восстановление?

— Мы используем собственные ткани пациента: кожу, подкожную клетчатку, а при необходимости хрящ и сосуды. Их берут с соседних участков или с других частей тела и формируют недостающую структуру. При небольших дефектах хватает местных тканей. При обширных мы применяем микрохирургическую технику: пересаженный фрагмент подключают к сосудам на новом месте. Это ювелирная работа, она занимает много часов.

— Для пациента это вопрос внешности или чего-то большего?

— Внешность важна, потому что человек, который боится выйти на улицу, часто перестаёт жить обычной жизнью. Но реконструкция решает и вполне практические задачи. Восстановленный нос позволяет дышать. Губы нужны, чтобы удерживать пищу и жидкость и чётко говорить. Веко защищает глаз, без него можно потерять зрение. Ухо, мимика, способность улыбнуться — всё это часть общения с людьми. Мы стараемся вернуть пациенту нормальную повседневную жизнь, а не просто приемлемый вид.

— Что с опухолями гортани и полости рта?

— Здесь на первый план выходят функции. Речь, глотание и дыхание обеспечивают именно те органы, с которыми мы работаем. Потеря даже небольшого участка ткани может навсегда изменить жизнь. Человек перестаёт говорить, как раньше, или не может нормально глотать. Поэтому задача у нас двойная: убрать опухоль и сохранить всё, что можно сохранить.

— Какие технологии Вам в этом помогают?

— Прежде всего лазер: применяем его при операциях на гортани и в полости рта. Он работает очень точно, на микроскопическом уровне, практически без кровотечения, и не повреждает соседние здоровые ткани. Операции выполняются эндоскопически, без больших разрезов. Поэтому пациент меньше времени проводит в стационаре и быстрее восстанавливается.

— А если опухоль уже распространилась?

— Тогда мы подключаем операционный микроскоп. С его помощью выполняем органосохраняющие операции на голосовых связках: удаляем патологические ткани, а связки и голос стараемся сохранить. Раньше при таких опухолях чаще приходилось идти на радикальные вмешательства. Сегодня мы можем оперировать деликатнее.

— Что происходит, когда опухоль затронула язык, дно полости рта, щёки или нёбо?

— После удаления мы выполняем микрохирургическую реконструкцию. Она возвращает человеку возможность говорить, жевать и глотать. Язык, например, одновременно участвует в речи, приёме пищи и глотании. Если не восстановить его подвижность, пациент будет формально здоров, но полноценно жить не сможет. Такой результат нас не устраивает.

— Сколько хирургов работает в отделении?

— Четверо. Для такого объёма и такой сложности работы это немного. Но на счету наших специалистов сотни пациентов, которым удалось помочь. Мы каждый день работаем на пределе возможностей и не считаем это чем-то исключительным. Это наша работа.

— Что бы Вы посоветовали тем, кто заметил на коже что-то необычное?

— Не ждать: любое пятно или образование, которое растёт, меняет цвет, кровоточит, шелушится или не заживает несколько недель, нужно показать врачу. На ранней стадии такую опухоль можно удалить небольшой операцией, и последствий для внешности и функций почти не будет. Когда болезнь зашла далеко, лечение сложнее и для врача, и для пациента. Но и в этом случае люди должны знать: путь к восстановлению есть почти всегда. Нужно только прийти.