«Молодёжка» решила поговорить с женщиной, как говорят, в «мужской» (как нам раньше казалось) профессии — патологоанатома.

Девушки

Разговор прошёл не в «холодильнике», а в патологоанатомическом отделении ГУЗ «ЦГКБ города Ульяновска». На входе нас встретила главный внештатный специалист по патологической анатомии регионального Министерства здравоохранения Ульяновской области, кандидат медицинских наук, врач высшей квалификационной категории Елена Балацюк, почти сразу начав беседу с развенчивания главного мифа.

— Главный миф, что патологоанатомы — мужики, высокие, бородатые, в грязных фартуках. На самом деле в патанатомии много женщин: молодых, красивых, образованных, грамотных.

— Это только в Вашем отделении так?

— В области у нас 22 патологоанатома. Из них всего восемь мужчин. И то, когда пожилые специалисты уйдут на пенсию, у нас останутся почти одни молодые женщины — доктора.

В Ульяновской области четыре патологоанатомических отделения: на базе центральной городской клинической, областной клинической, детской областной больниц и онкологического диспансера.

Работают с живыми

— Вы работаете только с трупами?

— Сейчас развеем второй миф. Патологоанатомы — прежде всего врачи с клиническим мышлением, знанием клиники и болезней. У нас два раздела работы. Первый — работа с аутопсийным материалом, то есть вскрытие умерших от болезни людей. Второй— исследования «живого» материала, операционно-биопсийного. Когда у человека, который попадает на приём к врачу и которого оперируют, удаляют даже маленькую папилломку, её отправляют к нам на исследование и постановку диагноза. Мы изучаем материал прежде всего на наличие у человека онкологии. Зачастую решения о проведении операции и видах лечения находятся в нашей зоне ответственности.

— И много таких исследований?

— Когда я пишу отчёты за год, на девять с половиной тысяч исследований прижизненного материала у нас 2240 вскрытий. У других отделений меньше: у онкодиспансера на 10 тысяч исследований всего 30 вскрытий.

Достают всё

— Людям интересно само вскрытие…

— Сам процесс проведения патологоанатомического вскрытия занимает от часа до двух часов. Всё зависит от диагноза, с которым человек поступает. Это долгий процесс.

— Сколько человек участвует в процессе?

— Минимум три человека: санитар, врач и лаборант. Санитар занимается всей физической работой. Врач работает с органами. Лаборант фиксирует все данные и помогает с забором материала.

— Как это устроено?

— Делаем разрез от яремной вырезки на груди до лона и извлекаем органы. Выделяем (вынимаем — прим. ред.) все органы, от языка и до матки, если говорить о женщинах. Всё это аккуратно выкладывается на стол, и врач разрезает, ощупывает, измеряет, взвешивает, описывает каждый орган. Параллельно санитар вскрывает череп и извлекает головной мозг. При необходимости вскрываем полости спинного мозга, суставы, мягкие ткани, кости. Берём образцы тканей и с ними проводим лабораторные исследования.

— В конце органы возвращаются в тело?

— Да. Мы берём только тот объём материала, который нужен для подтверждения диагноза. Остальное возвращается в тело умершего, аккуратно зашивается, обрабатывается. Предстаёт перед родственниками умершего уже в достойном виде. Эта фраза у нас в приказе даже есть.

— Можно ли по телу понять, кем работал человек?

— По внешнему виду, конечно, можно предположить, но сказать, кем работал, нельзя. Всё зависит от того, насколько человек занимался здоровьем. Если человек имел финансовые возможности и ухаживал за собой, то он зачастую «при маникюре, при педикюре». Но людей нельзя делить. Перед Богом и Аллахом все равны. И бизнесмены, и профессора, и электрики — все лежат перед нами одинаково.

— «Лёгкие курильщика» действительно выглядят так, как рисуют на плакатах?

— Нет, это миф, потому что мы живём в промышленном городе, а не в лесу, дышим одинаковым воздухом, который содержит разные примеси, смолы. Но это не значит, что курение безвредно, оно сильно сказывается на появлении множества заболеваний лёгочной системы, а также может усугублять течение заболеваний других органах.

— Если родственники не забирают тело человека, сколько Вы его храните?

— 14 дней тело хранится, дальше мы сообщаем в полицию. Если родственников не находят, то человека хоронят за счёт государства. Мы обязательно делаем отметку, где он похоронен. Были случаи, когда спустя три года родственники умершего решили отыскать человека. Он жил в далёком ауле, к нам приехал на заработки и скончался. Спустя три года пришёл мужчина, назвал фамилию пациента. Мы нашли точное место его захоронения.

Моральный аспект

— Вы как «их» называете?

— Пациенты или клиенты. Вчера он был пациентом терапевтического отделения, а сегодня стал пациентом патологоанатомического отделения.

— Насколько морально тяжело вскрывать детей?

— Мы вскрываем через призму «ты специалист, ты работаешь, это твоя профессия», в этот момент ты сосредоточен на работе. Неважно, ребёнок перед тобой или взрослый. Морально тяжело, когда начинаешь общаться с родственниками. Во время разговора трудно не расплакаться вместе с ними.

— Как Вы решились на такую работу?

— Я начинала свой трудовой путь в 2000 году медсестрой в реанимации. Планировала быть врачом-реаниматологом. Я представляла, как буду спасать людей. И начались первые дежурства, когда на моих руках умирали дети. Мне было морально тяжело, поэтому решила, что в морге работать легче.

— Поэтому решили уйти в морг?!

— Так и есть, будучи патологоанатомом, я несу больше пользы живым людям, потому что мы чаще работаем с живыми людьми. И, выявив заболевание на ранней стадии, можно спасти жизнь человеку.

— Возвращаясь к разговорам с родственниками…

— Хороший патологоанатом должен быть психологом, он должен уметь прочувствовать душевную боль человека, его состояние. Некоторые же себя начинают обвинять, хотят руки на себя наложить считая, что не спасли своего близкого и любимого человека. И ты начинаешь им объяснять, что человек умер от того-то и никто в этом не виноват.

— Как эмоциональную нагрузку снимаете?

— Не пью (смеётся)! Я люблю участвовать в спортивных мероприятиях. Люблю концерты, сама танцую, пою. Люблю вышивать крестиком, бисером. Сейчас огород начнётся… На дискотеки тоже хожу. Мы такие же живые люди!

О личном

— Когда Вы решили стать патологоанатомом, как семья отнеслась к этому?

— Друзья, мои коллеги-врачи, сказали: «Ура! У нас будет свой патологоанатом!» Там же, как говорят, «у вас гистология будет готова через 10 дней». А врачи всегда хотят пораньше узнать, рак у их пациента или нет. И вот они мне звонят: «Ну, что там?» Шучу, конечно. Мы всегда стараемся быстро и оперативно взаимодействовать со всеми врачами, для нас в приоритете здоровье пациента.

— А семья?

— Папа думал, что я буду терапевтом или кардиологом. Думали, что я их лечить буду, таблеточки назначать. А я пришла и сказала, что хочу быть патологоанатомом. Он стеснялся поначалу, а потом всем говорил с гордостью, что у него дочка — патологоанатом.

— У Вас есть семья?

— Да. У меня большая и дружная семья, трое детей, старшие уже взрослые и самостоятельные, которые тоже в процессе создания своих социальных ячеек общества, то есть создания семей.

— Кто Ваши дети по специальности?

— Старшему 23 года, заканчивает обучение по коммерческому направлению. Средняя дочь — медицинский регистратор. Она учится на юридическом факультете, но получила специальное образование и работает у нас с документами. Младший ещё школьник.

 — По Вашим стопам никто не пошёл?

— Я такой единственный самородок, потому что из других родственников в основном у меня педагоги и строители. Непонятно, откуда я такая взялась (смеётся).

— Вы в жизнь после смерти верите?

— Наверное, где-то, может быть, и есть, а, может быть, и нет. И если мы говорим о вере и духовности… К умершему человеку надо относиться с чувством уважения. А переживать, волноваться, помогать, сострадать, сочувствовать нужно живым.

Записал Антон НИКОЛАЕВ.

Из архива «Молодежной газеты» за 2025 год.