Помня о трагедии в Беслане, Общественная палата выразила намерение разработать единый стандарт обеспечения безопасности в школах и детских садах.

Председатель комиссии ОП по общественной безопасности Антон Цветков полагает, что необходимость в едином стандарте назрела, потому что действующие нормативные акты противоречат друг другу: «Например, решетки на окнах на первых этажах школ и садов необходимы с точки зрения антитеррористической безопасности, но противопожарные правила запрещают их установку. А в едином стандарте можно прописать, что решетки устанавливать не нужно, однако первые этажи должны быть снабжены сигнализацией с датчиками движения». По словам Цветкова, следует регламентировать и систему видеонаблюдения: «В стандарте должно быть прописано, где камеры установить обязательно: по внешнему периметру — на ограждении, по внутреннему периметру — на стенах самого здания. Также возможна установка купольной камеры на крыше, которая будет видеть все окрестности. Видеонаблюдением обязательно должно быть оборудовано входное пространство». Кроме того, в едином стандарте безопасности планируется прописать оборудование дорог, прилегающих к образовательным учреждениям. Предлагается также закрывать внешний периметр образовательных учреждений во время занятий, оборудовать все школы и детсады турникетами и видеодомофонами, регламентировать места установки и качество средств видеонаблюдения. Определением нормативов займется группа экспертов, после чего стандарт будет предложен Министерству образования и наук РФ.

Министерство образования и науки, впрочем, и само несколько месяцев назад подготовило проект постановления правительства, которое регламентирует правила антитеррористической защищенности организаций, осуществляющих образовательную деятельность. «Для каждой категории организаций разработан обязательный для выполнения комплекс мер антитеррористической защищенности», — отмечают в минобрнауки. Сообщается также, что в каждом учебном заведении появится штатная должность — заместитель директора по безопасности образовательного процесса. Отчетность об антитеррористической защищенности учащихся будет им составляться в форме «паспорта безопасности». В этот документ войдут реквизиты организации, информация о руководстве, персонале, охране, учениках, план территории и этажей, сведения об инженерных сетях, водопроводе и вентиляции. Такой «паспорт» надлежит обновлять один раз в год накануне 1 сентября.

Случайно или нет, но разработка новых мер по усилению безопасности учебных заведений совпала с десятилетием бесланской трагедии. Тогда, в сентябре 2004 года, московский департамент образования пытался в экстренном порядке поставить заслон терроризму. В ряду нововведений, призванных обеспечить этот заслон, тоже фигурировал «паспорт безопасности». Только выдавать его предлагалось не учебному заведению, а каждому школьнику. На заглавной странице документа помещалась фотография, а далее — по графам: Ф.И.О., год рождения, группа крови, резус-фактор, медицинские противопоказания. От одного лишь прочтения вступительных пунктов детей и родителей охватывал ужас. Их заранее уведомляли: никакой безопасности этот «паспорт» не гарантирует. Документ понадобится не ДО, а ПОСЛЕ. Там же, справа от фото, был очерчен кружок — место для отпечатка большого пальца правой руки: чтобы, значит, при невозможности визуального опознания не доводить, как в Беслане, до генетической экспертизы… Дальше шла справочная страница — куда звонить при нападении: служба спасения, скорая помощь, экологическая милиция, газовая служба, ГИБДД, Госнаркоконтроль, Управление образования, поликлиника, РЭУ, ДЭЗ — целая телефонная книга. Но вы можете представить себе третьеклассника, который, оказавшись в плену у бандитов, в начиненном взрывчаткой спортзале, кинется названивать в департамент образования? А восьмиклассницу, ищущую спасения в РЭУ, от которого даже в мирное время помощи не дождешься?

Впрочем, заведомо было ясно: «паспорт безопасности» не может уберечь от пуль и осколков — бьют, как известно, не по паспорту. Но для тогдашних столичных чиновников этот «паспорт» служил охранной грамотой. Чтобы в случае чего можно было заявить: в профилактических целях мы делали все что могли… И столько всяких инстанций было вписано в «паспорт» тоже отнюдь не случайно. То был предусмотрительный размыв ответственности: все отвечают за все — и никто ни за что.

Между тем сегодня в Европе 75 процентов своего бюджета спецслужбы тратят не на оперативную работу, а на разъяснительную. У нас же, по данным Левада-Центра, такую работу с населением считают необходимой лишь 23 процента опрошенных. Российское большинство солидарно с чиновничеством и требует исключительно «усиления мер». Как однажды выразилась одна местная столоначальница, «мы намерены решить проблему школьных заборов». То есть там, где их нет, — нагородить, там, где есть, — нарастить. Но уж коли в чьем-то представлении проблема упирается в забор, так хотя бы в воротном проеме, а не у школьных дверей следует ставить охранников.

Необходимость порядка в сфере охраны и безопасности учебных заведений не вызывает сомнений. Намерение Общественной палаты и минобрнауки создать единую систему защиты школьников и детсадовцев от террористической, пожарной и прочих угроз заслуживает серьезного внимания. Вопрос лишь в одном: как сделать эту защиту действительно эффективной?

Нужен не завуч по антитеррору. Нужен всегда лежащий на своем месте ключ от запасного выхода.

Необходим не «паспорт безопасности», а гардероб, устроенный таким образом, чтобы при экстренной эвакуации первоклашки могли дотянуться до вешалки.

Надобны не решетки на окнах первого этажа, через которые не влезешь внутрь, но и не вылезешь наружу, а жалюзи современной конструкции.

Нужны, если кратко, другие подходы к проблеме. А не «меры по усилению» чего-то, уже многократно «усиленного».